— Давайте, давайте! А то господа тут лапшу нам на уши вешают.
Сергей убежал обратно. Минут через двадцать появились все трое. Впереди шел лейтенант, в руках нес металлическую коробку сантиметров тридцать на тридцать и мешочек с апельсинами.
— В жизни бы не нашли, хорошо я срочную служил на таможне, повидал кое-что.
Открыли ножом нехитрый замочек коробки. Она доверху была полна стодолларовыми купюрами.
— Это не криминал, это плата за груз, — заявил явно взволнованный Арвидас.
— Да, это не криминал. А вот это — криминал, — лейтенант поднял вверх пакетик с апельсинами. Вытащив один и передав пакет Сергею, он тем же перочинным ножом осторожно вскрыл оранжевую корочку апельсина.
Внутри оказалась вата и небольшой пакетик с темной густой массой. Ковырнув ножом полиэтилен, Семыкин понюхал вещество и удовлетворенно кивнул головой:
— Так и есть. Героин.
Затем он показал Стрижу тонкий шовчик на другом плоде и произвел ту же операцию. Вскоре на березовом пеньке лежало уже восемь таких пакетиков.
— Ну, что ж, варяги, — обратился к дальнобойщикам лейтенант. — Или вы говорите, что привезли Джиоевым, или я оформляю это, — он показал на наркотик, — и вы садитесь лет на пять в нашу, российскую (он плотно выделил это слово), тюрьму.
Такая перспектива водителям явно не понравилась. Они начали о чем-то взволнованно препираться по- литовски. Наконец договорились, и Арвидас — видно было, что он лидер в своем маленьком коллективе, — сказал по-русски:
— Хорошо, начальник. Единственно, мы хотим гарантии, что нас отпустят, если мы все расскажем.
— Гарантии? — Семыкин усмехнулся. — Ну, хорошо, слово офицера вас устроит?
Дальнобойщики переглянулись.
— Ладно, попробуем вам поверить. Мы привезли оружие.
— Какое, сколько?
— Разное. Там и ваши автоматы, и взрывчатка, и мины, несколько ПТУРСов, и даже два «стингера».
— Давно ему возите?
— Четвертый рейс.
— Раньше действительно возили консервы и фрукты, — добавил Гедеминас, — а на обратном пути прихватывали это.