Из магазина Стриж вышел через задний ход и дворами и переулками направился к больнице. Травматология размещалась на третьем этаже, он смело прошел в коридор и спросил дежурную медсестру, что-то писавшую за столом:
— Где тут у вас Кротов помещается, сегодня положили?
Медсестра поправила зачем-то очки, метнула на него быстрый взгляд. Сухо ответив: "В пятой палате", — она снова уткнулась в писанину.
У друга Стриж пробыл с полчаса, по-доброму поболтал с никогда не унывающим Ванькой, отдал ему апельсины и шоколадку. Выйдя, он не глядя ни на кого двинулся к выходу, но тут его окликнула медсестра.
— Толя! — Встав из-за стола, она сняла очки и белую шапочку. — Не узнаешь?
— Ольга!? — удивленно и радостно вскрикнул Стриж. — Боже мой, я и в самом деле тебя не узнал.
Невысокая, стройная, звонкая медсестра как-то подалась навстречу Анатолию. Серые глаза ее не скрывали радости, лицо, нежное и тонкое, словно светилось. Свои роскошные светло-русые волосы она по-прежнему не обрезала, а закалывала на затылке тугим узлом.
Стриж подошел к ней, обнял и, так получилось, поцеловал в губы. Голова закружилась от запаха ее волос, от давно забытого тонкого аромата духов. Тело его словно током пронзило от прикосновения к упругой женской груди.
— Оля, как я рад тебя видеть! Как живешь, как Витька?
Витька Павленко был мужем Ольги. Когда-то они втроем учились в одном классе. Оба парня приударяли за Ольгой, никто, что называется, не собирался «крутить» любовь, дело было серьезное. Такие, как Ольга, встречались редко, и речь могла идти только о свадьбе. Она долго колебалась, но сердце ее качнулось к Витьке, высокому и красивому парню. Сыграл свою роль и шумный скандал с физкультурницей, да и вся репутация любвеобильного Стрижа. Он переживал, но не обиделся, с Виктором они дружили, напросился даже шафером на свадьбу.
— С Витькой мы разошлись. — Ольга опустила голову. — Уже два года.
— Как, почему? — Анатолий был ошеломлен. Золотой был человек Витька, добрый, веселый, компанейский, на редкость талантливый и мастеровой. Ольгу он боготворил, буквально носил на руках.
— Спился. А два года назад вообще сел на иглу. Тут я уже не выдержала, подала на развод.
— Витька на игле?! Да он даже пива не пил!
— Приучили. Все калымил, то у Абрамчика, то у Мурая, то дом, то дача. Ну а те его водочкой потчевали, а потом совсем…
Она замолкла, по щеке пробежала слеза. Ольга смахнула ее ладонью.
— Всю свою резьбу продал, иконы, маски, выжигание. Это я еще терпела. Но… как вещи таскать начал, я не выдержала.
Стриж машинально вытер очередную ее слезинку. "Опять Мурай! Тварь, как я с тобой поквитаюсь! Все вспомню, и эти слезы тоже".
— Толя, ты куда сейчас? Дом твой, я слыхала, продали?
— Васильич пригласил к себе жить.