Фотография из Люцерна

22
18
20
22
24
26
28
30

Каждая содержит тайну, отпечаток которой сознательно или бессознательно заложил автор.

Секрет Фридриха Ницше многослоен.

История, поведанная Гитлером, прозрачна.

Фотография Шанталь содержит загадку в загадке. Мне нравится, как сказал об этом художник Рене Магритт: «За любым образом всегда что-то кроется. Мы всегда хотим видеть то, что скрыто за тем, что мы видим».

Доктор Мод хочет, чтобы я освободилась от гнева по отношению к отцу.

– Он умер прежде, чем вы успели примириться. Ушел, оставив вам только один завет. Завет жить честно – странный призыв для такой фигуры, но, думаю, ваш отец был искренен. Он был человеком психопатического типа, из тех, кто справляется с жизненными трудностями, громоздя ложь на ложь. Впрочем, даже у психопатов наступает озарение. Он посмотрел на вас, испытал момент ясности – и поделился с вами. Это его наследство, помните о нем. Ведь ложь и обман не оставляют после себя ничего, кроме горечи.

* * *

Я пишу эпизод с Лу и молодым Гитлером. Разговор, после которого он подарит ей рисунок. Пусть они сидят в кофейне вроде той, которые описывались в книге, где Шанталь хранила письма Евы.

Звонит телефон. Это Скарпачи.

– Пойдем ужинать?

– Я работаю, но давай. Что у тебя?

– Надо сделать перерыв, уже ничего не соображаю. Тогда в шесть около «Трибуны». – Он спрашивает с некоторой заминкой. – Кстати, сколько ты платишь за квартиру?

– Кстати? Тысячу семьсот пятьдесят, включая коммунальные услуги.

– Здорово! При такой-то площади! Рыночная цена для лофта на верхнем этаже здания, имеющего историческую ценность, да еще в центре города – тысячи четыре, не меньше. Я не пойму, почему так мало? И почему Шанталь уехала в такой спешке? Боялась человека, который знал, где она живет? Так кто ей мешал установить самую лучшую систему безопасности? Если только речь не об обитателе того же здания. Что опять приводит нас к Джошу. Нет, отчего все-таки так дешево? Что есть такого в этом доме, о чем я не знаю?

– Поговори с Кларенсом. Здание принадлежит его тете.

– Поговорю. А другие жильцы не в курсе?

Рассказываю ему то немногое, что знаю. Близко из всех жильцов я знакома только с Джошем. Других я, конечно, тоже видела: мы раскланиваемся в вестибюле, с некоторыми обмениваемся ничего не значащими фразами. Я сообщаю Скарпачи, что офисы на нижних этажах заняты в основном хмурыми китайцами; похоже, у некоторых не все в порядке с законом. Есть бухгалтеры и юристы, вьетнамка, импортирующая керамических слоников, несколько художников и мастеров, которые, как заявляет Кларенс, «повышают класс заведения». Таких он любит.

– Интересно, сколько платит за аренду эта богема?

– Богема! Пожалуйста, Скарпачи! Нашел тоже слово! Обидно же!

– Пардон. Художники и мастера.

– Прощаю. А про аренду так. Кларенс говорит, что устанавливает плату индивидуально. В зависимости от того, насколько заинтересован в конкретном жильце.