-А какие это у Змея принципы?! - скептически прищурился Арвельд, - я что-то особых не заметил.
-Потому что не туда смотрел, - холодно отрезала Тмирна, - вам ведь нужно было его из замка выжить, чтобы по старой дружбе не донес Эфройскому, вот и смотрели как на врага. А враги, как известно, всегда рыжие, тогда как все друзья - блондины. Вот и не поняли, что он для Герта давно не только телохранителем и советником, а и другом и братом и отцом стал. И хотя его самого никто не учил ничему, кроме как мечом да кинжалом махать, да свою грудь за хозяина под стрелы подставлять, Змей для того, чтобы помочь Геверту, изучил и расчеты с торговцами и челядью, и банковские дела на себя взял и охрану всего замка. Да и столичного особняка. И ни одной девицы, что так падки на знатных господ, да горазды на хитрые приемы обольщения, после гибели герцогини к другу не допустил.
-Тмирна, - с недоуменным изумлением рассматривал настоятельницу опальный герцог, - если бы я не знал, кто ты, то решил бы, что передо мной сваха.
-И неправильно бы решил, - так же сухо отозвалась монахиня, - я таким никогда не занимаюсь. А они и без меня сосватались, судьба так легла. А я еще голову ломала, чего это возле них белобрысый пчелой вьется? Теперь поняла, для них ведь чистые чувства как мед. Мне ваша матушка, перед смертью, светлая была женщина, поручила ее благословение Эсте перед свадьбой передать... знала, что я девочку как родную люблю, и ошибки сделать не дам. Вот потому и говорю тебе, не вздумай мешать. Им и так сейчас непросто, оскорбила ведь она его, как поняла, что слуги узнали в нем бывшего адъютанта Олтерна, отправила сюда обманом.
-Что значит, отправила? - побледнел Арвельд, - разве они не вместе сюда пришли?!
-Нет. Она там осталась. Вот потому и уходишь ты раньше времени, но это и хорошо, сильно изменить твое лицо не успели. Зато Эста не будет сомневаться.
-А в Змее? Его ведь сейчас тоже изменят?
-Не переживай. Любящая женщина своего жениха за милю по походке узнает, - отмахнулась Тмирна и, заслышав за потайной дверкой шаги, поднялась с места.
Искоса поглядывая на герцога и гадая, не слишком ли много информации вылила на него для первого раза, и правильно ли он все рассудит?
Глава 2
-Это со мной, - веско сообщила монахиня стражникам, встречавшим пришедших на портальной площадке замка Эфро, и решительно пошла вперед.
Змей криво ухмыльнулся и первым направился следом за ней, развлекая себя утешением, что сможет теперь посмотреть на поведение своих подчиненных и слуг со стороны. Хотя и был почти уверен, что челядь еще долго будет ходить по струнке после проведенной им три дня назад чистки. Но должен же он себя хоть чем-то порадовать?
Выходя из расположенного в подвале кабинета, Дагорд не стал смотреть в зеркало, как предлагал целитель. И так поверил, что он мастер высшего класса, ещё когда следил за тем, с каким энтузиазмом тот принялся за дело. И уже по тому, как безжалостно посыпались с его собственной головы недавно приведённые Алном в порядок локоны, граф осознал, что больше жалеть ему уже не о чем. А когда оставшуюся на голове растительность целитель вымазал чем-то светло-серым и обернул куском полотна, а затем так же рьяно принялся за холеные усы, четко понял, что и смотреть на результаты этой работы не желает.
На слово верит, что стал неузнаваем.
-Добрый день, матушка Тмирна, - Олтерн, в сопровождении верных телохранителей шел им навстречу через пустынный проходной зал, - идем в мой кабинет. Всем, кого ты назвала, я приказал тоже прийти туда. А это что за люди?
-Надежные, - твердо заявила она и пристально уставилась на герцога, - лучше скажи, как продвигается освобождение осужденных?
-Хорошо, почти половину уже отпустили. Ты же знаешь, им нужно отдыхать сутки после того как вернется память, чтобы прийти в себя.
-Убил бы того, кто придумал такое наказание, - тихо прорычал Маст, и Дагорд согласно кивнул, - и я.
-Один из советников прадеда нашего короля, - ответила шагавшая впереди монахиня, - и тогда это было признано лучшим выходом. Не нужно строить тюрьмы и тратить деньги на продукты и тюремщиков. Вместо того, чтобы запирать человека в клетке - просто запереть в его голове память о его делах, желаниях, имени и статусе.
-А потом он словно просыпается и обнаруживает, что жил так, как никогда бы не позволил себе до потери памяти, - горько выдохнул Арвельд.