— Убью! — крикнул танкист и сделал в броске еще один резкий выпад.
На этот раз клинок сверкнул у самого горла Лютого. Но замах оказался слишком сильным, по инерции атакующего развернуло к Олегу боком. И он не упустил момента, тут же вмазал ребром ладони по шее. Соперник, даже не охнув, повалился на пол.
— Порядок в танковых войсках! — констатировал Лютаев и подошел к бару. — Хозяин, ты где?
Из-за стойки показалась голова кооператора: на лице ужас, очки смешно перекосились на вспотевшем от волнения носу.
— Смотри, какой бардак! — с укором обратился к нему Олег, показывая на перевернутые столы и стулья. — Разве так можно? Приберись тут, ладно?
Подмигнув эксплуататору трудового народа, Лютый бросил свою порезанную куртку на пол, снял со спинки чудом устоявшего во время погрома стула целую — кажется, танкиста, — и вышел, помахивая ею, на улицу…
Полковник Гапонюк снова вызвал к себе Устрялова.
— Ты проходи-проходи, капитан, не стесняйся.
Войдя к начальнику управления милиции, Устрялов заметил, что здесь же находится еще один человек, с которым раньше оперативнику уголовного розыска встречаться не приходилось.
— Присаживайся, капитан, — вновь заговорил Трофим Захарович. — И докладывай, что у тебя нового по бригаде Быкалова?
Устрялов недоверчиво покосился на незнакомца — ему не хотелось обсуждать этот вопрос при постороннем.
— Ах, да! — Спохватился полковник. — Это капитан Кормухин, Денис Витальевич. Познакомьтесь. Переведен к нам из транспортной милиции для усиления. С сегодняшнего дня назначен моим приказом на должность старшего оперативного уполномоченного. Службу будет проходить в твоем отделе. Ну, давай, не тяни, что у тебя по Быкалову? Нарыл чего или снова на месте топчешься?
— Вот вы, товарищ полковник, недавно сами говорили об усилении оперативной и агентурной работы в отношении гражданина Быкалова.
— Ну, говорил. И что?
— Есть, на мой взгляд, такая возможность.
— Что за возможность? Выкладывай.
— Появился в городе уволенный в запас солдат. Злой, как черт. Волевой, только по прямой ходить умеет. Воевал в Афганистане, в воздушно-десантных войсках. Почти вся его рота погибла, я наводил справки, а он выжил. Детдомовец.
— Сирота? — спросил Гапонюк.
— Нет, мать его жива-здорова, проживает в Красноярске, но он с ней не общается. Она его когда-то сбагрила в детдом, он простить ей этого не может, поэтому живет в рабочей общаге.
— А зачем ты мне про солдата этого рассказываешь? — поинтересовался полковник.