Нет, конечно, Король кошек совершенно не боялся за свою жизнь. Во-первых, у Адольфа, который уже так разошёлся, что стал убивать других представителей корпораций в городе, были враги гораздо насущнее, чем сам Барс. Например, тот же Мак Грейн. Вампиры со скинхедами имели настолько напряжённые отношения, что война между ними могла рвануть в любой момент (и, скорее всего, она и произойдёт в ближайшее время). По отношению к их вражде отношения между «Скинни» и «Кэт-тоном» можно было вообще назвать чуть ли не дружескими.
А во-вторых... Пусть эта жалкая пародия на Гитлера только попробует сунуться на него, Короля кошек, и всю корпорацию «Кэт-тон» вместе с ним! Быстро огребёт по полной программе! Все эти его скинхеды — просто великолепные бойцы, ага! Они хороши в бою... особенно когда у них в руках цепи и биты... особенно когда их не меньше десяти... особенно когда их жертва всего одна... И, конечно, если она безоружна! В честном же бою против парней Барса (да ещё и вооружённых лазерными пистолетами) все скинхеды Адольфа совершенно бессильны. Нет, им, правда, можно раздать лазерные пистолеты, но проку от этого будет...
Король кошек представил себе парней фюрера, тупо палящих из своих стволов в разные стороны, снося головы своим же собратьям. Даже смешно, ей-богу!
Но что касается смерти Француза... Это ведь всё были пока лишь слухи. Ни один достоверный источник, типа газеты или телевидения ещё не подтвердил официально, что толстый представитель корпорации «Техно» мёртв. Конечно, можно было нанести ему визит лично, чтобы уж точно удостовериться, жив он или мёртв, слухи всё это, или его и вправду убили... Но зачем? Даже если всё это правда, и Француз действительно уже никогда не сможет насытиться своим любимым бутербродом с икрой, то что тогда? Ну, поплачут немного его лейтенанты (которых у него не так уж и много; в основном все его сотрудники — роботы), ну, покажут по телевизору его лицо в траурной рамке, а дальше что?
Дальше на его место назначат какого-нибудь другого человека. Быть может, не такого умного (и не такого жирного), каким был Француз. Станет ли он кем-то лучше для Барса и остальных официальных представителей корпораций в Хротцбере?
Едва ли. Как бы не стало всё ещё хуже.
Король кошек прогнулся спиной на своём пуфике, свернулся клубком и занялся самым любимым кошачьим делом.
Он просто уснул. И снились ему только сладкие сны...
Железная леди шагала по ночному Хротцберу, наслаждаясь красотой тёмного города. Лёгкий дождь плакал своими маленькими горькими глазами, но Дороти была надёжно защищена от подобной лёгкой неприятности — с ней был её чёрный элегантный зонтик. Она осторожно обходила огромные лужи, в которых отражались неоновые огни Хротцбера — всех цветов радуги, от ядовито-зелёного до розового и ярко-красного — и всё это создавало уникальную, просто потрясающую картину. Казалось, будто весь город, как на самом деле, так и в своих отражениях в лужах, просто играет разноцветными огнями — столь манящими к себе, столь зовущими, столь завлекающими...
Все мысли Янсен были сосредоточены на том, что она совсем недавно сделала — а именно на том, что она призналась Трою в убийстве Дриксона. Да, старый гад заслужил свою крысиную смерть в подворотне, и Дороти с радостью выступила бы в роли его убийцы, но на деле, конечно же, нет — она его не убивала. Да что там говорить, если признаться честно, Железная леди даже лазерный пистолет в руках ни разу не держала — как бы она смогла застрелить Генри Дриксона?
Но ей важно было признаться в том, что она не совершала. И на это было несколько причин.
Первая причина — Дороти не терпелось посмотреть, какой будет реакция у этого Троя, когда на его извечный вопрос ответят положительно. Что он сделает? Ножками затопает? Ручками захлопает? Закричит и заверещит, как резаный? Нет, Янсен совершенно не боялась за свою жизнь, когда признавалась Трою в убийстве. Не убьёт же он её на месте, в конце концов! (Железная леди просто не знала Троя. Если бы она сказала правду о том, что убила Дриксона, так бы и было...)
И реакция эта сильно разочаровала Дороти. Нет, не стал Трой ножками топать и ручками хлопать. Даже верещать не стал. Просто взял и ушёл, как будто ничего и не случилось. Как будто понял, что она врёт (о детекторе лжи, встроенном в голову Троя, Янсен не знала также).
Вторая причина признаться Трою в преступлении, которое она не совершала, была в том, чтобы просто потешить своё самолюбие. Представить себе, как она убивает того, кто так попортил её жизнь — это просто восхитительное чувство, нечего сказать.
Ну и третья причина — показать всем коллегам, на что она способна. Возможно, когда Барс и прочее начальство узнает о её смелом признании, оно не останется без вознаграждения. Может быть, Янсен даже получит повышение (что, кстати, совсем не исключено. Барс с Дриксоном особо не дружил...).
Она ведь, по сути, ничего не теряла. Признание в убийстве какому-то там наёмнику — так, сущие пустяки! Это тебе не добровольная явка с повинной в полицию! А если бы Трой и вызвал на её слова полицию (что вряд ли, особенно если учесть, чем
Всё складывалось!
За её спиной послышалось восхищённое присвистывание.
— Ох, какие ножки! — воскликнул кто-то у неё за спиной.