— Почему?
— А почему нет? Ты бы не хотела?
— Вообще-то нет.
— Значит, мы разные. Я не жадная, я просто думаю — фантазирую — насколько легче можно жить. Никогда не думать о деньгах. Разве не прекрасно?
— Вовсе нет, — говорит Анна. — Он совсем не такой. — Если бы она слышала себя, заметила бы, что говорит слишком пылко, и Марта вдруг порывисто наклоняется к сестре, касается ее лица, мрачновато улыбается и заправляет тяжелый локон Анне за ухо.
Из столовой снова слышен мужской голос, чего-то требует. Незнакомый акцент, рассеянно отмечает Анна; американец с западного побережья, не похоже на флегматичную манеру штата Мэн, как у мужа Марты Г Эндрю, и не успевает Марта опустить руку, как Анна понимает: что-то не так. Кого-то не хватает, зияющая пустота, надо было заметить раньше. Как дыра, что будет отбрасывать тень в тумане.
— Кто там?
— А
— Четверо?
— Я так и знала, — говорит Ева из дверей. Интересно, сколько она уже там стоит, не совсем еще расплескав «Морской Бриз», глядя на дочерей сухо и критично. — Правда, я надеялась, что ты догадаешься. Целыми днями изучаешь посторонних, я думала, ты понимаешь свою сестру. Но, как видно, нет. И я ведь пыталась, предупреждала, но до тебя было не добраться. Глупая девчонка.
Анна кладет нож. Вспоминает ярлыки на компьютере, в порядке поступления, — непрочитанные послания. Свой побег от собственной жизни, что неминуемо отменил жизни других.
— Что происходит?
Мать хмурится. Марта у плиты, оперлась на руки.
— Эндрю, — начинает Ева и нерешительно замолкает. — Эндрю и Марта…
— Мама пытается сказать, — говорит Марта, — что у нас с Эндрю проблемы, уже несколько месяцев. Прости, я тебе не говорила. Все собиралась. В общем, Эндрю решил пожить какое-то время один.
— Марта. Когда? Давно?
— Почти месяц, — говорит Ева. — Приходил за вещами пару недель назад. С тех пор его никто не видел.
— Но его работа…
— Он уволился.
— Я не знала, — говорит Анна. — Понятия не имела.